Все, что вы говорите, конечно, интересно, но слишком  запутанно,  - сказал я, покосившись на военного у стены. - И потом, у меня затекли руки. А что касается прогресса, то я могу вам коротко объяснить, что  это  такое на самом деле.
     - Сделайте милость.
     - Очень просто. Если сказать все то, о чем вы  говорили,  короче,  то выйдет, что некоторые люди  приспосабливаются  к  переменам  быстрее,  чем другие, и все. А вы когда-нибудь задавались вопросом, почему эти  перемены вообще происходят?
     Тимур Тимурович пожал плечами.
     - Так я вам скажу. Вы, надеюсь, не будете  спорить  с  тем,  что  чем
человек хитрее и бессовестнее, тем легче ему живется?
     - Не буду.
     - А легче ему живется именно потому, что он быстрее приспосабливается к переменам.
     - Допустим.
     - Так вот, существует такой уровень бессовестной хитрости, милостивый государь, на котором человек предугадывает перемены еще до того,  как  они произошли, и благодаря этому приспосабливается к ним  значительно  быстрее всех прочих. Больше того, самые изощренные подлецы приспосабливаются к ним еще до того, как эти перемены происходят.
     - Ну и что?
     - А то, что все перемены в мире  происходят  исключительно  благодаря этой группе наиболее изощренных подлецов. Потому что  на  самом  деле  они вовсе не предугадывают будущее, а формируют его, переползая туда,  откуда, по их мнению, будет дуть ветер.  После  этого  ветру  не  остается  ничего другого, кроме как действительно подуть из этого места.
     - Почему это?
     - Ну как же. Я же ведь вам объяснил,  что  говорю  о  самых  гнусных, пронырливых и бесстыдных подлецах. Так неужели  вы  думаете,  что  они  не сумеют убедить всех остальных, что ветер  дует  именно  оттуда,  куда  они переползли? Тем более, что ветер, о котором идет речь, дует только  внутри этой идиомы... Но я что-то слишком долго говорю. По правде сказать, я  был намерен молчать до самого расстрела.