Приключения молодого биолога в России, или Еще раз об «нехваткеутечке мозгов»
19 Янв 2010 г. ТрВ № 45, c. 5, "Наука и общество"
Начнем с самого начала — вы только что закончили университет. Если вы не местный (не из Москвы и ближнего Подмосковья), то сразу сталкиваетесь с тем, что жить вам совершенно негде: из общежития вас выселяют на следующий день после получения диплома (конец июня), а аспирантское общежитие в РАН дают в лучшем случае в конце октября. Студенческую стипендию вам уже не платят, а аспирантскую еще не платят. Но это и неважно: в обоих случаях речь идет об 1–2 тыс. руб. — стоимости месячного проездного на метро. Итак, вам, молодому выпускнику, не просто негде жить, но и нечего есть.
И тут вы, конечно же, начинаете задумываться о том, зачем это вам вообще идти в аспирантуру, когда можно (как и поступила большая часть ваших однокурсников) устроиться на не пыльную, хорошо оплачиваемую работу в фирму, занимающуюся продажей медицинского оборудования. Ход ваших мыслей омрачается также и тем, что даже уважаемый профессор, ваш научный руководитель, получает зарплату меньшую, чем уборщица в метро (и уж куда меньшую, чем машинист поезда), и вынужден ютиться с семьей и тремя кошками в малюсенькой однокомнатной квартирке за МКАД. Будущее рисуется вам в мрачном свете.
Допустим, вам каким-то образом удалось пережить это смутное время и остаться верным НАУКЕ, (т.е. поступить-таки в аспирантуру РАН и получить место в полуразвалившейся, населенной мышами и тараканами общаге). Большинство моих знакомых аспирантов-немосквичей подрабатывали, да и сейчас подрабатывают, в многочисленных фирмах по установке и обслуживанию аквариумов, в которых работает много выпускников биофака и где новым выпускникам всегда рады. На скромные «рыбные деньги» еще как-то можно жить.
И вот вы работаете в лаборатории (естественно, в свободное от подработки время), ставите эксперименты во славу советской науки, отрабатываете, в общем, вашу аспирантскую стипендию. И все было бы замечательно, но тут у вас заканчивается какой-нибудь реактив X, или даже его остается на самом донышке — вы в испуге мечетесь по всему институту, пытаясь занять в какой-нибудь дружественной лаборатории грамм-другой, и, конечно же, ни у кого ничего такого нет. Тут бы вам опомниться и уйти на непыльную работу в фирму, но вы упрямо идете в бухгалтерию — узнать, не осталось ли там сколько-нибудь денег на единственном в вашей лаборатории и посему нежно любимом и лелеемом гранте РФФИ.
И если вам так повезло, что на дворе месяц с июня по ноябрь (т.е. деньги по гранту УЖЕ пришли и их даже можно потратить, так как это НЕ конец финансового года) и деньги на гранте остались, то вы можете смело покупать свой реактив Х.
Если же со временем года вам не повезло (а это ровно в 6 случаях из 12, с декабря по май) или на гранте совсем не осталось денег, то вы идете обратно в лабораторию, скуля и, опять же, задумываясь о своей нелегкой судьбе. Итак, вы заказали реактив Х (втридорога, естественно, так как фирмы-перекупщики, действующие на российском рынке, обычно не стесняются). Это совершенно не значит, что ваши мучения на этом закончились.
В лучшем случае это значит, что реактив придет через 60 дней (для сравнения: в США это в среднем занимает один-три рабочих дня), на самом деле приготовьтесь ждать дольше. Самый тонкий момент в этом деле: когда реактив Х таки придет, вспомнить, зачем это вы его заказывали дождливым сентябрьским утром полгода назад. Конечно, можно заказывать реактивы «про запас» и внимательно следить за тем, чтобы они не кончались неожиданно, но что, если (как это и бывает в 9 случаях из 10) вам понадобилось что-то новое, чего вы не использовали раньше?
Иногда вам для работы требуется освоить метод, который на Западе давно считается рутинным, но в России можно по пальцам пересчитать лаборатории, в которых он используется. В США вы, не стесняясь, позвонили бы производителю требуемого вам оборудования -прибор пришел бы через несколько дней вместе с представителем компании, который тут же и научил бы вас на этом приборе работать, предоставив образцы используемых в методе реактивов бесплатно (лишь бы они вам понравились и вы стали их покупать). На родине же вы бы навели справки и узнали, что необходимый вам прибор несколько лет назад, в период царствования очередного директора-академика, и непонятно, с какого перепугу, был приобретен в числе одна штука на весь институт. Судьба этого (а также многих других) прибора такова: он простоял год или два в подвале и порядком запылился, и тут-то его и обнаружили сотрудники некой соседней лаборатории, извлекли на свет и стали на нем работать.
Все было бы хорошо, только лаборатория эта давно не занимается НАУКОЙ, а служит клинической лабораторией при местном кожно-венерическом диспансере, отчего сотрудники имеют стабильный ежемесячный доход, а вы имеете очередную головную боль. Если вы решили поработать-таки на злосчастном приборе (т.е. у вас есть необходимые реактивы и вы знаете, как прибором пользоваться), вам нужно договориться с сотрудниками лаборатории, чтобы они разрешили вам воспользоваться общеинститутским прибором в свободное, естественно, от их работы время (читай, глубокой ночью или в выходные).
И вот вы вместо того, чтобы уехать уже в аспирантуру в благополучную Швейцарию и посылать оттуда друзьям открытки с видами гор (как поступили самые находчивые ваши однокурсники), идете на работу в воскресенье и работаете там до...22.00. А потом приходит охранник и выгоняет вас с работы, несмотря на все ваши уговоры: «Ну, у меня же эксперимент идет, подождите еще, пожалуйста, полчаса!». А все потому, что «не положено, директор не велел».
Некоторые эксперименты, действительно, могут идти по 16–20 часов — ничего не поделаешь; многие академические институты закрываются в 22.00, а для прохода по выходным нужно каждую неделю получать специальное разрешение, подписанное директором. В США, к примеру, вы можете сидеть на работе хоть всю ночь в любой день недели, все будут только рады (и директор само собой).
И вот по прошествии трех лет, 11 банок реактива Х и 17 установленных вами аквариумов с цихлидами подходит время защиты вашей кандидатской диссертации. Неважно даже, опубликовали ли вы статью в престижном зарубежном научном журнале (престижным, к слову, в России почему-то считается любой зарубежный журнал). Вам все равно удастся приткнуть вашу статейку в какой-нибудь отечественный «Вестник народной медицины».
Самое главное — то, чтобы ваш научный руководитель был в дружеских отношениях с уважаемыми академиками, членами аттестационной комиссии (читай, умел бы мастерски подлизывать старческие попцы).
Если же вам не повезло и вам попался чересчур брезгливый научный руководитель, то придется вам, как одному моему приятелю, не солоно хлебавши, отправляться в Чикаго, устраиваться там в аспирантуру, публиковать в краткие сроки научную статью в журнале Nature и спокойно защищать диссертацию на американской земле. Получается, что если вы достаточно хороши для Nature, то не факт, что вы достаточно хороши для российской науки.
Екатерина Петрова
19 Янв 2010 г. ТрВ № 45, c. 5, "Наука и общество"
Начнем с самого начала — вы только что закончили университет. Если вы не местный (не из Москвы и ближнего Подмосковья), то сразу сталкиваетесь с тем, что жить вам совершенно негде: из общежития вас выселяют на следующий день после получения диплома (конец июня), а аспирантское общежитие в РАН дают в лучшем случае в конце октября. Студенческую стипендию вам уже не платят, а аспирантскую еще не платят. Но это и неважно: в обоих случаях речь идет об 1–2 тыс. руб. — стоимости месячного проездного на метро. Итак, вам, молодому выпускнику, не просто негде жить, но и нечего есть.
И тут вы, конечно же, начинаете задумываться о том, зачем это вам вообще идти в аспирантуру, когда можно (как и поступила большая часть ваших однокурсников) устроиться на не пыльную, хорошо оплачиваемую работу в фирму, занимающуюся продажей медицинского оборудования. Ход ваших мыслей омрачается также и тем, что даже уважаемый профессор, ваш научный руководитель, получает зарплату меньшую, чем уборщица в метро (и уж куда меньшую, чем машинист поезда), и вынужден ютиться с семьей и тремя кошками в малюсенькой однокомнатной квартирке за МКАД. Будущее рисуется вам в мрачном свете.
Допустим, вам каким-то образом удалось пережить это смутное время и остаться верным НАУКЕ, (т.е. поступить-таки в аспирантуру РАН и получить место в полуразвалившейся, населенной мышами и тараканами общаге). Большинство моих знакомых аспирантов-немосквичей подрабатывали, да и сейчас подрабатывают, в многочисленных фирмах по установке и обслуживанию аквариумов, в которых работает много выпускников биофака и где новым выпускникам всегда рады. На скромные «рыбные деньги» еще как-то можно жить.
И вот вы работаете в лаборатории (естественно, в свободное от подработки время), ставите эксперименты во славу советской науки, отрабатываете, в общем, вашу аспирантскую стипендию. И все было бы замечательно, но тут у вас заканчивается какой-нибудь реактив X, или даже его остается на самом донышке — вы в испуге мечетесь по всему институту, пытаясь занять в какой-нибудь дружественной лаборатории грамм-другой, и, конечно же, ни у кого ничего такого нет. Тут бы вам опомниться и уйти на непыльную работу в фирму, но вы упрямо идете в бухгалтерию — узнать, не осталось ли там сколько-нибудь денег на единственном в вашей лаборатории и посему нежно любимом и лелеемом гранте РФФИ.
И если вам так повезло, что на дворе месяц с июня по ноябрь (т.е. деньги по гранту УЖЕ пришли и их даже можно потратить, так как это НЕ конец финансового года) и деньги на гранте остались, то вы можете смело покупать свой реактив Х.
Если же со временем года вам не повезло (а это ровно в 6 случаях из 12, с декабря по май) или на гранте совсем не осталось денег, то вы идете обратно в лабораторию, скуля и, опять же, задумываясь о своей нелегкой судьбе. Итак, вы заказали реактив Х (втридорога, естественно, так как фирмы-перекупщики, действующие на российском рынке, обычно не стесняются). Это совершенно не значит, что ваши мучения на этом закончились.
В лучшем случае это значит, что реактив придет через 60 дней (для сравнения: в США это в среднем занимает один-три рабочих дня), на самом деле приготовьтесь ждать дольше. Самый тонкий момент в этом деле: когда реактив Х таки придет, вспомнить, зачем это вы его заказывали дождливым сентябрьским утром полгода назад. Конечно, можно заказывать реактивы «про запас» и внимательно следить за тем, чтобы они не кончались неожиданно, но что, если (как это и бывает в 9 случаях из 10) вам понадобилось что-то новое, чего вы не использовали раньше?
Иногда вам для работы требуется освоить метод, который на Западе давно считается рутинным, но в России можно по пальцам пересчитать лаборатории, в которых он используется. В США вы, не стесняясь, позвонили бы производителю требуемого вам оборудования -прибор пришел бы через несколько дней вместе с представителем компании, который тут же и научил бы вас на этом приборе работать, предоставив образцы используемых в методе реактивов бесплатно (лишь бы они вам понравились и вы стали их покупать). На родине же вы бы навели справки и узнали, что необходимый вам прибор несколько лет назад, в период царствования очередного директора-академика, и непонятно, с какого перепугу, был приобретен в числе одна штука на весь институт. Судьба этого (а также многих других) прибора такова: он простоял год или два в подвале и порядком запылился, и тут-то его и обнаружили сотрудники некой соседней лаборатории, извлекли на свет и стали на нем работать.
Все было бы хорошо, только лаборатория эта давно не занимается НАУКОЙ, а служит клинической лабораторией при местном кожно-венерическом диспансере, отчего сотрудники имеют стабильный ежемесячный доход, а вы имеете очередную головную боль. Если вы решили поработать-таки на злосчастном приборе (т.е. у вас есть необходимые реактивы и вы знаете, как прибором пользоваться), вам нужно договориться с сотрудниками лаборатории, чтобы они разрешили вам воспользоваться общеинститутским прибором в свободное, естественно, от их работы время (читай, глубокой ночью или в выходные).
И вот вы вместо того, чтобы уехать уже в аспирантуру в благополучную Швейцарию и посылать оттуда друзьям открытки с видами гор (как поступили самые находчивые ваши однокурсники), идете на работу в воскресенье и работаете там до...22.00. А потом приходит охранник и выгоняет вас с работы, несмотря на все ваши уговоры: «Ну, у меня же эксперимент идет, подождите еще, пожалуйста, полчаса!». А все потому, что «не положено, директор не велел».
Некоторые эксперименты, действительно, могут идти по 16–20 часов — ничего не поделаешь; многие академические институты закрываются в 22.00, а для прохода по выходным нужно каждую неделю получать специальное разрешение, подписанное директором. В США, к примеру, вы можете сидеть на работе хоть всю ночь в любой день недели, все будут только рады (и директор само собой).
И вот по прошествии трех лет, 11 банок реактива Х и 17 установленных вами аквариумов с цихлидами подходит время защиты вашей кандидатской диссертации. Неважно даже, опубликовали ли вы статью в престижном зарубежном научном журнале (престижным, к слову, в России почему-то считается любой зарубежный журнал). Вам все равно удастся приткнуть вашу статейку в какой-нибудь отечественный «Вестник народной медицины».
Самое главное — то, чтобы ваш научный руководитель был в дружеских отношениях с уважаемыми академиками, членами аттестационной комиссии (читай, умел бы мастерски подлизывать старческие попцы).
Если же вам не повезло и вам попался чересчур брезгливый научный руководитель, то придется вам, как одному моему приятелю, не солоно хлебавши, отправляться в Чикаго, устраиваться там в аспирантуру, публиковать в краткие сроки научную статью в журнале Nature и спокойно защищать диссертацию на американской земле. Получается, что если вы достаточно хороши для Nature, то не факт, что вы достаточно хороши для российской науки.
Екатерина Петрова
Ожидаемые ответы:
Esya: дура она и не лечится. Квартиру просит.
Дядя Факсер: да Х с ним с реактивом Х, в Италии вино и мясо по-любому вкуснее!
Guest 1: усех ваших клинико-диагностических сажать надо /смайлик, смайлик, смайлик/
Guest 1: супер-пупер прибор - это миниоптикон? да у меня таким даже студенты брезгуют /смайлик, смайлик, смайлик/
Guest 1: Да, что дни, мне реактивы 20 минут везут, они и то развалиться успевают /еще более выпендрежный смайлик/
MHCII: В Америке даже со статьёй в Nature вас в любой момент выкинут на улицу!
Guest 1: Статья в натуре и у русских бывает /смайлик/ дашь хвост мамонта - и уже соавтор /смайлик/
Олежек: Эх, молодёжь,всё ищут, где хорошо!.. Хорошо там, где нас нет. Везде сложно, надо работать, а не статьи в ТрВ писать
с тех пор даже вкусная вроде еда, кажется уже не такой вкусной.
Для нашего института это вообще не норма, и для биофака вроде бы тоже.
DSC03729.JPG — (559.02) 21.01.2010 — 04.02.2010 