Рыбное место
Неторопливый поезд «Москва-Рыбинск» проводит на станции Шестихино девять минут в неделю. Некоторых его пассажиров ждёт серый «уазик», чтобы не пришлось с тяжёлыми рюкзаками топать пятнадцать километров до конечного пункта поездки. Без своего автомобиля в Институт биологии внутренних вод имени И.Д. Папанина РАН, расположенный в посёлке Борок на берегу Рыбинского водохранилища, иначе не попасть…

Шестьдесят лет назад здесь были глухие леса, непролазные направления и маленькая биостанция на берегу Рыбинского водохранилища, основанная землевладельцем, революционером и учёным Николаем Морозовым. К началу пятидесятых годов постройки биостанции обветшали, оборудование постепенно приходило в негодность, и Академия наук учредила комиссию, призванную решить — ликвидировать её или же восстановить.

Наверное, станция была бы просто заброшена, если бы в состав комиссии не попал начальственным решением легендарный полярник И. Д. Папанин, который к гидробиологии имел отношение весьма отдалённое, но пользовался всеобщим уважением и любил охотиться в тех краях. Благодаря его настойчивости, от железнодорожной станции Шестихино была проложена нормальная дорога, и началось строительство «образцового научного объекта», который в 1956 году стал Институтом биологии водохранилищ, а ещё через восемь лет обрёл современное название. Благодаря авторитету Папанина, институт не знал отказа практически ни в чём — новейшее оборудование со всего света, научно-исследовательский флот, интереснейшие командировки. А для сотрудников, которых Иван Дмитриевич набирал по всему Союзу без оглядки на анкету, руководствуясь исключительно их научной репутацией — многоквартирные четырёхэтажные дома со всеми удобствами и бытовой комфорт, на который до сих пор с завистью поглядывают жители соседних деревень.

План Борка, выполненный в 1980-е годы. Внизу слева - бюст И.Д. Папанина, один из многих здесь

... Завидев машину, вахтёр главного здания института без промедления открывает дверь, и я спешу скрыться от эскадрильи комарих-истребителей, которые в шесть утра передвигаются куда быстрее увешанного техникой фоторепортёра.

После трёх часов борьбы со сном и освежающе вкусного завтрака в местной столовой, в сопровождении директора по науке ИБВВ Виктора Комова я иду в соседнее здание, где помещается центр коллективного пользования электронной микроскопии. Сюда приезжают исследователи не только со всей России, но и из-за рубежа, даже из благополучных по части техники Германии, Франции, Чехии и Италии. Сами приборы — не диковинка, но в нашей стране аналогичный центр, ориентированный именно на водную биологию, есть, кроме Борка, только во Владивостоке. В мире подобных учреждений тоже немного, а разнообразию техники позавидуют даже мировые научные столицы.

Есть и не только суперсовременные аппараты. Сергей Метелёв, заведующий центром, с хитрой улыбкой демонстрирует раритет — JEOL-100C 1976 года, появившийся в институте почти сразу после выхода: «До сих пор и он работает, и мы на нём работаем. Таких микроскопов уже, наверное, мало осталось, но то, что он старый, его достоинств не умаляет. Правда, более современные удобнее — не надо возиться с фотоплёнкой и „мокрой“ печатью».

Просвечивающий электронный микроскоп JEOL-100C

В ЦКПЭМ есть не только просвечивающие электронные микроскопы разных лет выпуска, но и новейший конфокальный, Olympus IX71, позволяющий получать изображение, освещённое одновременно красным, синим и зелёным лазером, и собирать из полученных сканов трёхмерную картинку. На этой фотографии - ротовой аппарат хирономидуса, в просторечии - мотыля, близкого родственника комаров

Но техника без исследований, на ней проводимых, ничего не стоит. А исследования не прекращаются ни на минуту. Ведущий научный сотрудник лаборатории физиологии и токсикологии водных животных Елена Заботкина ради моего визита ненадолго отвлеклась от анализа результатов эксперимента, проясняющего воздействие полихлорированных бифенилов (ПХБ) на молодь плотвы, и рассказала о своей работе. В течение нескольких месяцев рыба получает условно чистый, с предельно низким содержанием ПХБ, корм, после чего исследуется состояние внутренних органов, главным образом почек, печени и селезёнки. ПХБ, содержащиеся в промышленных сбросах — не просто токсичны и крайне плохо поддаются биоразложению, но и вызывают изменения внутренних органов, что и наблюдается на ультратонких срезах. Работа носит фундаментальный характер и финансируется грантом РФФИ, а общая её цель — как можно более точное определение воздействия подобных веществ и на рыбу, и на человека, который эту рыбу употребляет в пищу

Кандидат биологических наук, ведущий научный сотрудник лаборатории физиологии и токсикологии Елена Заботкина на рабочем месте

В соседней комнате аспирант Аня с некоторой неохотой оторвалась от нового ультрамикротома Leica (на котором ультратонкие срезы и готовятся) и рассказала, что, хоть ей и нравится работать в институте, обосноваться в Борке «насовсем» мешает удалённость посёлка и отсутствие свободного жилья.

Аня, аспирант ИБВВ, не слишком довольна вынужденным перерывом в работе


Взгляд в окуляр ультрамикротома. Стеклянный резец (сверху) нарезает образцы толщиной 300 ангстрем, которые попадают в ванночку с водой (внизу), где удерживаются силой поверхностного натяжения

Виктор Комов сетует: «Раньше было как: кто-то из института уходит — квартира освобождается. А в девяностые годы квартиры приватизировали — и всё. Нового жилья нет — самому новому дому семь лет, а строили его — десять». По его словам, квартирный вопрос — чуть ли не единственное препятствие на пути к тому, чтобы в Борок снова выстроилась очередь из научных работников и аспирантов, благо для плодотворной работы гидробиолога найти что-то лучше — весьма непросто.

Елена Заботкина соглашается: «Рабочее место исследователя находится совсем рядом с домом, 15 минут пешком до работы, по нашим меркам — уже далеко. Плюс своя прудовая база „Сонога“ в 4 километрах от института, специализированный флот — два крупных судна класса „река-море“ („Академик Топчиев“ и „Ареал“), водомётные катера для работы в прибрежной зоне и обычные моторки. Ну и для детей тут, конечно, рай. Главный недостаток, пожалуй, в том, что культурной жизни, по сути, нет. Клуб уже давно на ремонте, поэтому ни театральную труппу, ни ансамбль не пригласить, а хотя бы в Ярославль выбираться - сами понимаете...»

Дима, Влад и Илья, встреченные мною на одном из институтских причалов, другую жизнь представляют себе с трудом. Для мальчишек в самом деле сложно придумать место лучше

Однако в рай попасть обычно непросто, Борок только подтверждает это правило. Прямой поезд из Москвы и обратно ходит трижды в неделю, рейсового автобуса от станции до посёлка нет. Нет даже прямого сообщения с областным центром — Ярославлем. С одной стороны — хорошая защита от случайных посетителей, а с другой — масса очевидных неудобств, особенно при проведении крупных конференций и семинаров, которые случаются в ИБВВ несколько раз в год. По словам учёных, им пришлось не один год «выбивать» из РЖД даже не увеличение парности поездов (на это железнодорожный монополист не согласен), а просто установку в Шестихино терминала системы «Экспресс». Всего пару лет назад билеты в Шестихино выписывали по старинке, от руки, а на соседних станциях так делают до сих пор. Впрочем, значительная часть населения Борка транспортную проблему решила самым очевидным способом — на душу населения больше всего не только электронных микроскопов, но и, кажется, автомобилей (хотя это впечатление может быть и ошибочным). А на машине до Москвы, даже если не нарушать ПДД и останавливаться по пути, ехать шесть часов.

После прохлады микроскопных кабинетов — снова на съедение комарам. За три минуты перебежки в другой корпус я успеваю побывать неплохим ленчем (время к полудню). Следующий пункт экскурсии — анализатор ртути. Виктор Комов рассказывает о нём с воодушевлением: «Лучше прибора в мире нет. Позволяет мерить содержание ртути во всех средах, причём с недосягаемой для конкурентов точностью и без пробоподготовки». Причина энтузиазма Виктора Трофимовича очевидна при взгляде на устройство — прибор отечественный, питерской фирмы «Люмекс». Он в разы дешевле зарубежных аналогов при лучшем качестве работы, и, если верить некоторым достаточно достоверным слухам, им пользуются даже зарубежные спецслужбы, которым положено использовать технику, сделанную в их государствах.

Сверхточный универсальный анализатор содержания ртути «Люмекс P-915+» в работе. В данном случае образец сжигается (печка слева) и автоматика анализирует содержание паров ртути, производя все необходимые расчёты «на лету»

Виктор Трофимович уходит по делам: «Погуляй, пообедай, а потом пойдём к ихтиологам. Глубоководный аквариум я и сам не видел ещё — дела закружили, полгода к ним не заглядывал».

Яростно отбиваясь от звенящих кровопийц, я нахожу убежище от комариных полчищ в... милиции, куда меня привело желание задать пару общих вопросов стражам порядка. Местный участковый определённо не перегружен работой и подтверждает моё впечатление о спокойствии поселковой жизни: «Преступность? Да нет вроде, вот по району — там да, случается — Некоуз, Волга... Москвичи приезжие на турбазе иногда буянят, раз как-то место для рыбалки не поделили и учинили драку. А здесь — нет, не припоминаю...» — «То есть ни разбоя, ни краж квартирных, ни угонов?» — «Нет. Вот квартирных краж точно никогда не было. Посёлок маленький, всё на виду, даже „гастролёры“ не беспокоят».

Велосипед - основное транспортное средство в посёлке и для взрослых, и для детей, чему способствуют чистый воздух и небольшие расстояния. Зимой велосипеды заменяются лыжами и снегоходами. При этом у каждого «жизненного центра» (институтских корпусов, магазина, больницы и т.п.) есть специальные конструкции-велостоянки


Ихтиологический корпус ИБВВ

Общая спокойная атмосфера повлияла и на меня — несмотря на то, что фотографы нечасто что-нибудь где-нибудь теряют или забывают, я всё время норовил оставить в каком-нибудь кабинете то видеокамеру, то блокнот, то объектив. Тем не менее в здание к ихтиологам, построенное по образу теплохода («Вот палуба, вот надстройка, вот капитанский мостик» — показывает Комов), я захожу во всеоружии — экзотических рыб, если честно, снимать куда интереснее, чем даже самое сложное научное оборудование. Видеокамера оказалась весьма кстати — кандидат биологических наук Алексей Смирнов, старший научный сотрудник лаборатории экологии рыб рассказал о своих подопечных:

В аквариумах, помимо тропических рыб, содержатся также осетры, белуги и волжские щуки. Ихтиологический корпус оснащён, помимо простых аквариумов и бассейнов, установкой «искусственная река», на которой моделируются течения и проводятся различные поведенческие и экологические эксперименты, но мне не повезло — в данный момент он не работает.

Бассейны в ихтиологическом корпусе. На заднем плане - «искусственная река»


Вид с крыши ихтиологического корпуса - «капитанского мостика». Слева за каналом - прудовое хозяйство, на поддержание которого в должном виде сейчас, к сожалению, не хватает сил и ресурсов


В институте работают не только научные сотрудники, но и рыболовы, обеспечивающие потребность в живом материале. Правда, если «свои» рыбаки приносят только пользу, то от приезжих в основном - головная боль и горы мусора

В Борке, помимо ИБВВ, расположена ещё и Геофизическая обсерватория ФИАН, но, к сожалению, на неё просто не хватило времени. Сельская жизнь накладывает отпечаток на научную — рабочий день начинается и заканчивается рано, особенно в дни, когда в Шестихино приходит поезд. Тем не менее встреченный на лесной тропинке директор обсерватории Сергей Анисимов обещал при случае показать журналистам STRF.ru и свои владения — не менее интересные, чем у гидробиологов.

Последние два часа прошли в светской беседе с Виктором Комовым, которому я, помимо прочих, задал вопрос, на который многие научные администраторы не очень хотят отвечать: что же именно нужно институту для того, чтобы просто плодотворно работать. Ответ звучал так: «Только финансирование. 200 миллионов рублей в год при нынешних ценах вполне достаточно — это и пристойные зарплаты, и эксплуатация коммунальных систем (которые после административных перестановок находятся на балансе не института и не района, а Научного центра „Черноголовка“ РАН — И. С.), и экспедиции, и содержание флота. Оборудование здесь не учитывается — оно финансируется иначе».

Директор по научной работе ИБВВ, доктор биологических наук Виктор Комов

Из Борка я уехал с твёрдым желанием вернуться сюда ещё раз, несмотря на транспортные трудности. Лишь бы было поменьше комаров...

Карло, не забывай вставлять ссылки.